Меценаты России на рубеже веков.

Зал Матисса в доме С.И.Щукина

О меценатах (спонсорах, благотворителях, филантропах) в российской прессе принято говорить "или хорошо, или ничего". А поскольку "хорошо" сродни рекламе, то предпочтение отдается практике "стыдливого умолчания". Получается, что меценатов у нас нет, а между тем, огромное число событий художественной жизни происходит на внебюджетные деньги…

Возможно, пора уже признаться в том, что культура сегодня живет не только заботами государства, что явление "меценатства" в России стало реальностью нашего времени и не замечать его было бы опрометчиво.

Что оно собой представляет? - это сложный вопрос. Однозначного ответа на него я не знаю. Известно, что всякое явление познается в сравнении. В нашем случае важную роль в возрождении благотворительности и меценатства на рубеже XX-XXI веков сыграли традиции, заложенные на рубеже XIX-XX веков меценатами "Золотого века" российской благотворительности - Третьяковыми, Морозовыми, Щукиными, Солдатенковыми, Мамонтовыми, Бахрушиными и другими российскими купцами, фабрикантами, банкирами, предпринимателями… В этом контексте и следует начать рассмотрение новейшей истории меценатства в России.

Начну с цитаты: "Всю общественную ниву заполонило хищничество, всю ее, вдоль и поперек, избороздило оно своим проклятым плугом. Нет уголка в целом мире, где не раздавались бы жалобы на упадок жизненного уровня, где не слышалось бы вопля: нет убежища от хищничества! Некуда скрыться от него! Головы, несомненно, медные - и те тронулись им, и те поняли, что слабость презренна, и что только сила, грубая, неразумная сила имеет право на существование".

Знакомая картинка?! Нет, это не о нас. Это М.Е.Салтыков-Щедрин написал в конце XIX века о своем времени, о нарождающемся классе российских предпринимателей и о нравах царивших в их среде.

Но уже через сорок лет те же современники констатировали появление "островков цивилизации в море некультурности, отсталости и азиатчины". "Торгово-промышленный класс, в среднем, сравнялся по образованию и культурности с представителями других культурных классов, - отмечал другой известный писатель В.Г.Короленко, - наши крупные капиталисты нередко вместо пожертвований на колокола дают своим миллионам назначение, достойное культурных людей. Боткины собирают коллекции для национальных музеев. Содатенковы издают дорогие научные сочинения, в последние годы всем памятны вклады москвичей на клиники, научно-медицинские учреждения. Вообще крупный капиталист "это часто европеец и джентльмен".

Григорий Елисеев

Разительный контраст! Отцы-основатели многих известных купеческих династий еще оставались "сидельцами в амбаре", а их дети уже получали образование в лучших учебных заведениях Европы.

Петр Елисеев - из ярославских мужиков, был крепостным, потом откупился. Пешком пришел в Москву с коробом товаров за плечами. При сыне его, Григории Петровиче, торговля пошла столь хорошо, что пришлось прикупить в Голландии собственные морские суда для перевозки колониальных товаров. А внук, Григорий Григорьевич, встречал гостей на открытии своего шикарного магазина в безукоризненном фраке с "Владимиром" на шее (полученным им за крупные пожертвования на благотворительность) и французским орденом Почетного легиона.

С накоплением капитала менялся не просто образ мыслей. Говоря о "новой породе" русских купцов, сформировавшихся во втором и третьем поколении известных купеческих династий, Владимир Стасов уже так характеризовал их: "… была у них великая потребность в жизни интеллектуальной, было влечение ко всему научному и художественному… Именно в купеческой среде необычайно были развиты и благотворительность, и коллекционерство, на которые смотрели как на выполнение какого-то свыше назначенного долга".

Родоначальник ветви семейства Щукиных, Василий Петрович Щукин занимался торговлей мануфактурой и к искусству не проявлял особого интереса, но уже, согласно принятым в среде богатых семей правилам, "держал кресла" в Большом театре, где, впрочем, "нередко засыпал прямо на представлении". Он и помыслить не мог, что его фамилия останется в памяти потомков не за коммерческую хватку и усердие в бизнесе, а за вклад в русскую культуру. Но его дети, изменив традиции жертвовать на богадельни, приюты и монастырские нужды, свои усилия направили на поддержку искусства, науки и образования.

Сергей Щукин

Чтобы представить масштабы благотворительности и меценатства русской торгово-промышленной буржуазии на рубеже веков обратимся к свидетельству Ф.И.Шаляпина, заметившего в этой связи: "Объездив почти весь мир, побывав в домах богатейших европейцев и американцев, должен сказать, что такого размаха (имеется ввиду благотворительность - прим. автора) я нигде не видел. Я думаю, что и представить себе этот размах европейцы не могут".

Новейшая история России во многом напоминает уже бывшее ранее. Наблюдая за формированием нового класса предпринимателей, иногда кажется, что мы смотрим кадры кино о событиях столетней давности. Теперь и мы получили возможность познакомиться со всеми нелицеприятными сторонами периода первоначального накопления капиталов. И слова Салтыкова-Щедрина уже не воспринимаются как образец чистой литературы: "Куда не посмотришь - везде "savor vivre". Тот приобрел многоэтажный дом, другой - стянул целую железную дорогу, третий - устроил свою служебную карьеру, четвертый - отлично женился, пятый набрал денег и бежал за границу…". Трудно отделаться от ощущения, что эти слова написаны не сегодня, а более ста лет тому назад.

Все это наводило бы на грустные размышления, если бы тот же исторический опыт не обнадеживал. Деньги меняют не только жизнь, но и людей. И не всегда, как показывают исторические примеры, в худшую сторону. И не случайно, что на вопрос "Кто ваши " культурные герои" в бизнесе?" большинство респодентов сегодня называют не нынешних олигархов, а имена меценатов Морозовых, Третьяковых, Мамонтовых и иже с ними.

Несомненно, в современных представлениях о меценатах прошлого присутствует большая доля идеализации. И не только по причине слабого знания реальной истории. Неудовлетворенность существующим сегодня положением вещей обостряет ностальгию по "золотому веку" российской благотворительности. Обществу нужны герои для подражания и когда их не находят в настоящем, тогда обращаются в прошлое.

Однако, историческая справедливость, как обычно находится где-то посередине. Да, "новые русские" остаются пока только героями анекдотов и криминальной хроники. Да, образованием они зачастую не блещут, а их познания в искусстве застряли на уровне учеников первого класса общеобразовательной школы, весь арсенал знаний которых исчерпывается именами Шишкина и Айвазовского. И все же…

И все же нам не пришлось ожидать смены двух-трех поколений, чтобы лучшие российские музеи, театры, музыкальные коллективы и даже библиотеки нашли поддержку у новой бизнес-элиты. Именно их усилиями сегодня идет формирование новых традиций благотворительности и меценатства в России. Многие примечательные события не смогли бы состояться без помощи меценатов и спонсоров.

Есть все основания утверждать, что по интенсивности развития меценатства в России это явление не имеет аналогов в новейшей истории. Но очевидно и другое - этих усилий оказалось недостаточно, чтобы перевесить тот негатив, который и по сию пору тянется за ними тяжелым шлейфом.

Новейшая история российской благотворительности и меценатства насчитывает чуть более десяти лет. По историческим меркам - этот срок невелик. Все только начинается. Сумеют ли новые предприниматели вернуть своему классу блеск и славу меценатов прошлого? Поживем - увидим!

Наталья Давыдова