Литературно-художественные элиты серебрянного века

Группа коллекционеров. Фото 1906 г.

Характер творческих групп в начале ХХ века мало отличался от предыдущего века. Психологический стимул к объединению был тот же, что и всегда: комплекс кукушки и петуха, потребность общения с людьми, которые в главном твои единомышленники и этим ободряют, а частными несогласиями помогают отточить твои собственные мысли и слова. Минимальной такой группой могут быть просто два друга: молодые Брюсов и Бальмонт, Блок и Белый. Группы покрупнее - это футуристические компании, "Гилея", "Центрифуга" - в них 5-7 человек, не считая периферийных, причем в полном составе они встречаются редко, а встретившись, стараются это ознаменовать какой-нибудь коллективной книжечкой. Группы еще покрупнее (и стало быть порыхлее) организуются в устойчивые редакции и издательства: "Весы", "Мусагет", "Аполлон". Редакции маленькие, снимают для себя небольшие квартиры (желательно в престижном месте: "Весы", например - в Метрополе). Ночевать там не ночуют, но, например, принять ванну можно. Убранство в стиле модерн, но в остальном организующая роль таких редакций совершенно такая же, как в пору "Современника" и "Отечественных записок".

В кабинете С. Мамонтова. Фото 1890-х гг.

В таких коллективах, где уже различаются старшие и младшие, частые люди и редкие, богатые (т.е. финансирующие) и бедные, - складывается иерархия. "Весы" сравнивались с боевым кораблем, где Брюсов стоит на капитанском мостике; в "Мусагете" авторитет делили Андрей Белый, Метнер и Эллис; в "Золотом руне" на авторитет притязал издатель-финансист Рябушинский, но его всерьез не принимали, и группа не сложилась в коллектив. Любопытно, что философы, писатели и художники, даже зачисленные потом историей в одно направление, держались ощутимо порознь: в "Весах" писатели были хозяевами, а художники гостями, в "Мире искусств" и "Аполлоне" художественные критики были хозяевами, а писатели гостями; даже у футуристов под манифестами очень редко соединялись подписи писателей и художников. Самым знаменитым сборищным местом 1900-х годов была "башня" Вяч. Иванова в Петербурге, где духовным авторитетом был Иванов, а материальные средства были его жены; но и там, кажется, художники не ходили на философские дискуссии, а философы - на занятия по стихосложению. Маленькое издательство при "башне" было, но в целом здесь скорее жила традиция не редакции, а салона, даже с культом хозяйки. Все такие группы ощущались как элитарные, для молодого литератора приглашение посетить "Весы" или "башню" было великой честью, - но ведь и поколением раньше на редакцию "Современника" или "Отечественных записок" начинающие тоже смотрели снизу вверх как на литературную аристократию (о чем сейчас часто забывают).

Портрет художников "Мир искусства". 1916 г.

Следующей ступенью расширения таких культурных групп были объединения, включающие уже не только производителей искусства, а и потребителей, "любителей изящного": в Москве степенный Литературно-Художественный кружок, в Петербурге богемная "Бродячая собака". Здесь уже герои и публика начинали посматривать друг на друга свысока: одни с чувством "а вы так не умеете", другие с чувством "а содержим то мы вас". А дальше сквозь эти фильтры культурные репутации расходились вширь уже без личных контактов: писательские - через книги и журналы, художнические - через выставки. Как они складывались в массовый вкус, - не изучено, и изучить это очень трудно: например, в какой момент имя Блока вышло за пределы элитарной словесности, стало знакомо обывателю, и уличные женщины заговорили: "я ваша незнакомка" и "хотите познать электрический сон наяву?" - я не знаю.

Михаил Гаспаров