Меценат| Интернет-журнал Дж. Батиста Тьеполо. Меценат представляет Августу свободные Искусства. Собр. Эрмитажа
Информационный центр "Меценат" Интернет журнал "Меценат"
Архив номеров Свежий номер Новости Читальный зал Нас читают Наши подписчики
Рубрики
 
Информацию о благотворительной деятельности Вашей фирмы в поддержку культуры Вы можете направить сюда. Предложения, отзывы и замечания Вы можете направить WEB-мастеру или в редакцию
 
Добавьте наши баннеры
 
 
Наши партнеры:
 
Новостной проект для менеджеров культуры «Наследие и инновации»
 
Институт культурной политики
 
Агенство социальной информации
 
Форум Доноров
 
Национальный  фонд Возрождение Русской Усадьбы
 
Лайково застройщик Дача. . . Земельный участок. . . Дома/Коттеджи. . .
 

Элита - культура - власть

Элита - культура - власть

Подающий нищему - взаймы дает Господу.
Подающий праведнику - взаймы дает царству.
Подающий мастеру - взаймы дает вечности.

От редакции:
Изменение политического строя с неизбежностью приводит к смене элит (политических, финансовых, культурных). Так было всегда и так есть. И совсем неважно, что какой-то процент прежней партийной элиты нашел себе уютное место и в новой системе, ведь далось ему это ценой больших компромиссов. Точнее было бы сказать, что он не вошел в эту систему, а мимикрировал в ней, приняв ее правила и ее краски. В целом же, процесс формирования новых элит происходит в других условиях и подчиняется уже другим реалиям. Однако существуют некие закономерности формирования элитных групп, свойственные любому времени. Среди прочих - порядок взаимодействия внутри триады "элита-культура-власть". В данной статье сделана попытка выявить некоторые принципы этого взаимодействия в сравнении современной ситуации и эпохи "золотого века" римской Империи времен Октавиана Августа.

  1. Рим на пути к "золотому веку"

    Современное общество, мятущееся на развалинах Союза в поисках новой целостности, очень напоминает Римское общество на излете христианской эры, уставшее от гражданских усобиц, распаленных цезарианскими кланами. Никто не чаял тогда в Риме "золотого века". Республиканское величие было взорвано. В центре республиканского бесстолпного храма вместо законной власти и веры зияла космическая "черная дыра".

    И вот за тридцать последующих лет Рим кирпичный сделался мраморным. Италия была умиротворена. Города украсили величественные памятники - Алтарь мира с барельефами, театр Марцелла, Пантеон Агриппы, Форум Юлия, знаменитый храм в Ниме, в изысканнейшем коринфском стиле и никогда не повторенными классическими пропорциями. Октавиан Август был избран великим понтификом - главой римской религии.

    Император Август и его "мозговой центр" - в лице Агриппы и Мецената - понимали, что Власть не созиждится ни на страхе, ни на сытости. Великая власть должна иметь великую трансцендентную цель. То, что делал Август в политике: примирял республиканцев с цезарианцами, богатых с бедными, метрополию и провинции, - эта имперская работа, ее плоды не были бы прочными, если бы воплотились лишь в костенеющих параграфах уложений. Величайшие организационные открытия политиков, строивших Империю, осененные духом, отлились в контуры чудных храмов, в меднозвучащие размеры гениальных поэм. И быть может, потому лишь обрели оправдание и смысл.

    Агриппе, Меценату, Валерию Мессале Корвину, покровительствовавшим искусству, и в голову не вошло бы "руководить культурой": они были людьми рафинированными. Именно по этой причине они не могли усвоить в отношениях с художниками и сытый тон нуворишей-победителей (как, скажем, Баррас и Карно во Франции времен Директории - кстати, оба слыли крупнейшими меценатами). Римские Меценаты осознавали, что расцветшая культура содержит в себе тончайший генетический код, в котором соединились и религиозный смысл, и цель породившей ее цивилизации. В котором, наконец, заключен образ национальной элиты, ее устройство, ее внутренние правила игры.

    Римляне открыли, что культура, ее мифы, ее "фундаментальный лексикон" суть язык, коим обеспечивается внутреннее взаимопонимание элиты, а элита объясняет себя нации. Языком "Энеиды" в эпоху Августа объяснялись друг другу в любви еще недавно ощеренные взаимной ненавистью сословия, кланы, территории.

  2. Русская элитарная революция.

    Взрывные контрапункты русской истории ХVII-XX столетий - лишь внешняя канва внутриэлитарных, "изнаночных" коллизий. Правящий слой на протяжении по крайней мере всего "петербургского периода" русской истории был фронтально расщеплен. При этом он не имел отлаженной системы "социальных лифтов" (термин Питирима Сорокина), которые позволяли бы модифицировать элиту, ее культурные и политические ценности.

    Раскол, крестьянские войны, дворянские перевороты, да и сама февральско-октябрьская катастрофа 1917 года - только иносказания, "сбываемость" тех идеологических и культурных фантомов, что возникали в дворянских головах, в смешении смыслов и ценностей чужеродных и "туземных". Религиозное переживание этого фатального отщепенства "общества" от "власти", как раз и было осью русской до февральской культуры.

    Достоевский и Салтыков-Щедрин "не вмещались" в Храм Христа Спасителя - ни вместе, ни порознь. Русская культура не была синтетической и уже только поэтому неспособна была стать в России тем, чем римская культура стала в эпоху Августа. Духовные наставники Пушкина, Гоголя, Достоевского - Иакинф Бичурин, Матвей Константиновский, Константин Победоносцев - могли бы каждый сыграть роль русского Мецената, русского Агриппы. Могли бы - в отсутствие Герцена и Чернышевского. Но в России сбылся "четвертый сон Веры Павловны", а не "победоносцевская" рациональная теократия. Россия - это страна, где сбываются сны.

    Большевистская реконструкция русского общества имела одной из целей и сотворение новой элиты. Если угодно, с 1920-х по 1940-е годы включительно в России шла элитарная революция. Потеряв миллионы соотечественников, заплатив гигантскую моральную цену, русские преодолели извечный внутренний раскол прежней элиты. Жесткая, геометрическая пирамида партийного государства, замышлявшаяся изначально как временный аванпост Интернационала, за два десятилетия вобрала в себя множество "туземных" элементов, качеств, традиций. Правящий слой, все расширяющийся, наделенный, в отличие от старого, уничтоженного, хорошо смазанной системой "социальных лифтов", быстро пополнялся автохтонами.

    Скорее всего, не марксистская идеология, нацеленная в слепящий значок утопии, помогала КПСС решать гигантские организационные задачи, балансировать, сочетать стратегические интересы центра и дробные, частные - советских сословий, корпораций, региональных кланов. Языком внутри элитарного общения сделалась универсальная советская мифология, в которую новая советская культура вошла как стержневая, несущая часть.

    Это был самый "фундаментальный лексикон", столь саркастически изображенный Гришей Брускиным, - в нем парадоксально уместились и гипсовый пионер с горном, и мавзолей, и МХАТ, и Галина Уланова, и Михаил Шолохов, и Павел Корин, и Дмитрий Шостакович, и статуя Рабочего и Колхозницы Веры Мухиной.

    Советская элита в лучшие свои 40-50-е годы обладала высочайшей мобилизационной способностью, волей к организационным рывкам и неистовым желанием управлять планетарной историей, конструировать эту историю. В становлении советского правящего слоя культура, пусть и отсеченная от религиозных измерений, сыграла громадную - именно "римскую" роль.

(Продолжение статьи в следующем номере)

Александр Бородай, Андрей Кобяков

<< >>

Copyright © Все права защищены. 2002 г.
     
На главную страницу Назад Rambler's Top100
Индекс цитирования Copyright © Фонд "Общество "Меценат". Все права зарегистрированы. 2004 г.
При перепечатке материалов, ссылка на журнал обязательна

Реализация проекта:
Иванов Дмитрий