Меценат| Интернет-журнал Дж. Батиста Тьеполо. Меценат представляет Августу свободные Искусства. Собр. Эрмитажа
Информационный центр "Меценат" Интернет журнал "Меценат"
Архив номеров Свежий номер Новости Читальный зал Нас читают Наши подписчики
Рубрики
 
Информацию о благотворительной деятельности Вашей фирмы в поддержку культуры Вы можете направить сюда. Предложения, отзывы и замечания Вы можете направить WEB-мастеру или в редакцию
 
Добавьте наши баннеры
 
 
Наши партнеры:
 
Новостной проект для менеджеров культуры «Наследие и инновации»
 
Институт культурной политики
 
Агенство социальной информации
 
Форум Доноров
 
Национальный  фонд Возрождение Русской Усадьбы
 
 

Зарубежные фонды и благотворительность в России

Зарубежные фонды и благотворительность в России

Британский фонд ""Charities Aid Foundation" (CAF) отметил десятилетие своей деятельности в России. Сегодня он является одним из авторитетнейших зарубежных фондов в среде российских НКО. Мы попросили директора российского представительства фонда - Ольгу Алексееву поделиться наблюдениями о развитии благотворительности в России.

 

Корр. С некоторых пор в название фонда CAF добавилось слово " Россия". Значит ли это, что фонд теперь является российской организацией?

О.А. Нет, "CAF Россия" по-прежнему остается российским представительством британского фонда ""Charities Aid Foundation". Но в прошлом году, при его содействии был создан новый фонд "Школа НКО" (Консультации для Ассоциаций и Фондов) - чисто российская организация, к которой отошли некоторые функции CAFа. Такая реорганизация была вызвана изменениями в работе российского представительства британского фонда. Основное внимание он теперь уделяет работе, связанной с управлением грантовыми программами, созданием условий для развития филантропии в России, поддержкой российских некоммерческих организаций. В 2002 году, например, мы распределили среди организаций НКО грантов на сумму около 4 млн. долларов, а в этом году надеемся увеличить эту сумму. "CAF Россия" все больше становится грантодающим фондом, а образовательные и консультационные направления отошли к новому фонду "Школа НКО", который объединяет сегодня Учебный центр, службу юридических и бухгалтерских консультаций, библиотеку, клубы…

Корр. За счет чего CAFу удалось увеличить свой грантовый фонд?

О.А. Прежде всего за счет привлечения средств крупных российских доноров, таких как ЮКОС, Росбанк и др. Уже сегодня суммы пожертвований российских компаний составляют около 60%, а в следующем году мы надеемся довести их до 75% нашего грантового фонда.

Корр. Значит ли это, что российским бизнесом, говоря словами Салтыкова-Щедрина, овладела "тоска проснувшегося стыда"?

О.А. Я думаю, что нравственные категории не нужно соотносить с бизнесом. Но несомненно, что бизнес в России и, прежде всего крупный бизнес, приобретает все более цивилизованные формы. Серьезные компании по-новому начинают относиться к вопросам прозрачности финансов, которые напрямую связаны с их капитализацией. Простой здравый смысл заставляет их выводить из тени свои капиталы, исправно платить налоги и задумываться о социальной ответственности компании и бизнеса в целом.

Собственно говоря, благотворительностью российские компании занимались всегда. По нашим подсчетам их совокупные пожертвования составляют ежегодно до 500 миллионов долларов в год. Это в несколько раз больше, чем вся иностранная грантовая помощь России. Другой вопрос, куда идут эти пожертвования и как они расходуются.

Корр. Вы считаете, что они идут не на благотворительные цели?

О.А. Существует много типов благотворительности. Если представить все "благотворительные" расходы крупной индустриальной компании в виде пирамиды, то получиться, что самый большой нижний слой затрат в этой пирамиде (№1) идет на "социальный бюджет" - на нужды работников компании, их семей, содержание социальной инфраструктуры городов и районов местонахождения их предприятий. Это наследие советской системы забирает до 60% всех, так называемых, "свободных" денег. Например, город Норильск целиком живет за счет средств Норникеля, то же и с ЮКОСОМ, и с Суалом, и другими "градообразующими" компаниями.

За ним идет слой (№2), составляющий еще, примерно, 30% расходов на то, что уместнее назвать "благотворительный рэкет" - это деньги уходящие по просьбам государственных чиновников (от федеральных структур всех уровней, губернаторов, мэров). Еще процентов 10 расходуется на то, что я называю "Мариинский театр", то есть на раскрученные культурные организации, тоже, как правило, государственные. И только 10% остается на "ответы по письмам". Это то, на что реально могут претендовать благотворительные организации некоммерческого сектора. Как правило, из них 9,5% идет опять же в государственные детские учреждения - детские дома и пр.

Детские дома - это у нас символ. Я еще не встречала ни одной компании, которая бы не поддерживала бы детский дом.

Корр. Дети - это святое!

О.А. Да, если бы детям от этого была польза. Им то как раз перепадает меньше всего, поскольку никакого контроля за расходами администрации нет. Но все упорно продолжают задаривать детские дома конфетами и телевизорами. Потому, что на самом деле просто не знают, куда еще можно сделать пожертвования.

Корр. Думаю, что каждая заметная компания завалена письмами с криками о помощи…

О.А. Это так. Но все письма не проверишь, на всех денег не хватит. Период "шальных" денег и сверхприбылей закончился. Сегодня все вынуждены считать деньги. Все хотят, чтобы их пожертвования были наиболее эффективными.

Корр. А разве можно оценивать благотворительность в категориях "эффективности" для бизнеса? Милосердие - оно иррационально. Многие компании, например, не раскрывают сумм своих благотворительных пожертвований, потому что, как они объясняют, это очень личное, почти интимное дело, о чем не трубят и от чего не ждут выгоды.

О.А. Когда ты тратишь свои личные деньги, это, возможно, и так. Но в России 90% - это корпоративная благотворительность, где решения принимаются коллегиально в соответствии с корпоративной политикой. Точнее было бы назвать ее "социальными инвестициями", которые призваны содействовать сглаживанию напряжения в обществе, создавать привлекательный имидж "социально ориентированной" компании. И я не вижу в том ничего плохого. Наоборот. Прозрачность в благотворительности, как и в бизнесе - способствует противодействию криминализации этой сферы.

Корр. А много ли криминала в этой сфере? Справедливы ли подозрения населения по поводу благотворительности российского бизнеса или деятельности зарубежных благотворительных фондов?

О.А. Самая закрытая и бесконтрольная область благотворительности - это фонды при государственных структурах или созданные при участии государственных чиновников. Именно здесь сильнее всего действует "добровольно-принудительная" благотворительность. Через такие фонды проходят крупные денежные потоки. А все это вместе создает предпосылки для возможных нарушений. Не случайно именно с такими фондами (спортивные, афганские, ведомственные) связаны в основном все крупные скандалы. Но в третьем секторе число таких организаций ничтожно.

Подозрения в отношении к зарубежным фондам - от непонимания. Почему такой богатый человек, как Сорос тратит деньги не на себя, а раздает их благотворительным организациям? Что-то тут нечисто! Должна же быть какая-то корысть у него! А как иначе могут думать люди, живущие от зарплаты до зарплаты? На самом деле им движет то же, что и российскими благотворителями: стремление изменить мир, сделать открытым общество, стремление помочь.

В этой ситуации во многом виноваты сами организации третьего сектора. Они слишком сосредоточены на себе и очень "далеки они от народа". Однако ситуация постепенно меняется - НКО понемногу начинают осознавать свою ответственность перед своими донорами. Когда-нибудь придет понимание своей ответственности и перед обществом. И тогда все благотворительные организации будут стремиться к большей, чем сегодня информационной открытости. Немалая вина лежит и на СМИ.

Корр. А вы не чувствуете враждебности по отношению к себе со стороны, бизнеса, власти и населения?

О.А. За 10 лет работы в России через наши образовательные семинары прошли десятки тысяч людей. Школа НКО проводит около 40 семинаров в год, на которых бесплатно обучались до 1000 человек в год. Услугами наших консультантов (юристов, бухгалтеров) пользуются около 600 организаций в месяц. Для всех желающих открыта наша библиотека. Откуда здесь взяться враждебности? Я думаю, что разговоры о враждебности населения к западным фондам сильно преувеличены. А что касается бизнеса - то тут как раз все наоборот, интерес к партнерским отношениям с некоммерческими фондами, в том числе и западными растет. Многие из них сегодня принимают участие в работе Международного Форума Доноров и нередко выступают партнерами с западными донорами по отдельным программам.

Корр. Чем вы это объясняете?

О.А. Профессионалы в своем деле, они начинают ценить профессионализм в других сферах, и с готовностью идут на контакт с зарекомендовавшими себя с профессиональной точки зрения некоммерческими организациями. Они знают, как добывать нефть, плавить сталь, строить… А мы знаем как формировать корпоративную политику, какие социальные программы наиболее востребованы, как добиваться эффективности затрат на благотворительность…

Процесс сближения бизнеса и организаций НКО (и не только западными) сегодня прослеживается по всем регионам. Предприниматели устали от бесполезности вложений в государственные структуры, которые так и не научились работать по-новому. "Вы нам дайте деньги, - говорят им в крупных музеях, - а уж мы сами решим, как ими распорядиться". Нет, конечно, крупные театры и музеи не останутся без спонсоров, но им все труднее будет завоевывать доверие и внимание спонсоров, если их финансы и менеджмент не будут становиться более прозрачными и эффективными.

И наоборот, интерес к организациям НКО, чьи услуги окажутся более качественными, чем государственных организаций - будет расти.

Корр. Как вы оцениваете перспективы развития благотворительности в России? Есть здесь ли условия для ее дальнейшего развития?

О.А. Благотворительность нигде и никогда не была выгодной. В цивилизованных странах налоговые льготы, а точнее - благоприятный налоговый режим - позволяет жертвователям не платить за одно и тоже дважды, как это сегодня происходит в России. И только. Поэтому изменение налогового режима конечно необходимо. Это позволит большему числу предприятий среднего и малого бизнеса включиться в благотворительную деятельность.

Но главное уже случилось, процесс пошел и остановить его невозможно. Возможно, он идет не так быстро, как хотелось бы. Он идет так как идет. Как это возможно в этой стране и в этих условиях. Хуже не будет, а лучше, что ж - совершенству нет предела.

Корр. Какие тенденции сегодня наиболее активно проявились? Какие изменения произошли?

О.А. Самое интересное, что сегодня происходит - это появление частной благотворительности и частных благотворительных фондов. По мере легализации бизнеса, наиболее богатые люди начинают создавать свои фонды - например, фонд "Династия" Дмитрия Зимина. В России частная благотворительность хотя и имела место до революции, но она никогда не была институализирована. Частные фонды - это то новое, что появилось в самое последнее время. Их пока немного, но по моей информации в ближайшее время должны появиться еще несколько таких фондов. Это хороший знак.

Ольга Алексеева
 
<< Содержание >>
     
На главную страницу Назад Rambler's Top100
Индекс цитирования Copyright © Фонд "Общество "Меценат". Все права зарегистрированы. 2004 г.
При перепечатке материалов, ссылка на журнал обязательна

Реализация проекта:
Иванов Дмитрий