Поиск новых авторитетов и ценностей в России

Современный мир входит в принципиально новую историческую эпоху. Ее можно называть по-разному: глобализацией, эпохой высшей современности или эпохой постмодерна. Все сходится, в принципе, в одном: появился принципиально новый механизм социальной динамики, который прямо сказывается на авторитетах, на репутации, на имидже. Как отметил выдающийся современный социолог Гиденс, само общество стало обществом "убегающих", и мы сегодня часто сталкиваемся с тем явлением, что и репутация, и авторитеты стали очень быстро "убегать".

Мы столкнулись с тем, чего в истории человеческой цивилизации не было - это явление плюрализации авторитетов, причем здесь, помимо авторитетов, которые имеют основу в реальной жизни, реальном мире, добавляются виртуальные авторитеты, и теряется аутентичность авторитетов - определить, где авторитет, чему он соответствует, очень и очень трудно. Естественно, в социологической науке возникает вопрос, как все это исследовать. Исследовать тем социологическим инструментарием, который принято называть классическими социологическими теориями, нельзя. Эта динамика не поддается исследованию с помощью классических социологических теорий.

Социологи предлагают интегральные парадигмы, они пытаются всяческим образом совместить феноменологию со структурным рационализмом, с фрейдизмом, и с этих позиций комплексно подойти к исследованию реалий и, в том числе, к исследованию авторитетов. Тем не менее, этого инструментария не хватает. Тогда социологи поднимаются на более высокий тип интеграции, когда в свою теорию включают достижения естественных наук, самых разных наук. И тогда уже получается логическая теория, социальная теория, теория постмодернистского толка, которая пытается исследовать эту динамику.

Я, со своей стороны, предложил такую теорию и пытаюсь ее отстаивать. Теория называется "Играизация общества". Посредством ее я пытаюсь интерпретировать те явления, которые происходят в обществе, в том числе пытаюсь интерпретировать проблему авторитета и репутации в обществе.

Под "играизацией" я понимаю следующее. Внедрение принципов "игры" и ее элементов в прагматические жизненные стратегии. Я понимаю это как новую формирующую парадигму рациональности. Как люди живут, как приспосабливаются в современной жизни? Я понимаю это и как фактор конструирования, поддержания виртуальной реальности, виртуальных авторитетов, виртуальной репутации и т.д. Наконец, я понимаю новую социологическую парадигму, как особый инструментарий, который позволяет объяснить эти реалии.

В этой связи, скажу два слова, чем отличается, с моей точки зрения, понятие "игра" от "играизации", которую я предлагаю. "Игра" - классически исследована, она исследована Хольсингом, прежде всего, в его классической работе "Человек играющий". "Игроизацию" от "игры" отличает, буквально, несколько принципиальных отличий (вообще их значительно больше). "Игра" - это что-то все время "понарошку", не взаправду. В то время как "играизация" - это реальные жизненные стратегии. С помощью игровых практик есть возможность получить жизненные блага, определенный социальный статус. Правила "игры" бесспорны, они не подлежат сомнению - попробуйте нарушить правила, и вас выкинут из игры. "Играизация" как раз предполагает нарушение правил, чтобы получить деньги, статус, ту или иную выгоду.

И еще. Если в "игре" играют только люди конкретного социального статуса, то "играизация" втягивает все слои общества. "Игра" происходит в определенное время, отделена от работы, от сервиса. "Играизация" как раз включает и трудовую деятельность, и сервис. "Играизация" начинается с того, что появляется игровая стоимость товаров, которая стала значительной частью потребительской стоимости. Сегодня попробуйте продать товар без игровой стоимости - он не идет. У меня 9-летняя дочь, она категорически не покупает ни молоко, ни кефир, если там нет игровой стоимости, если нет обещания, что она еще что-то выиграет. На автозаправке вам обязательно дадут талон - поиграйте с нами, приезжайте к нам еще заправиться, у вас есть шанс выиграть автомобиль или что-то еще.

Искусственная "играизация" становится востребованной и в экономике, и в политике, и в жизни. На рынке практически происходят операции-игры с образами платежей, товары можно продавать только играючи, или вы их не продадите. Аналогичные явления происходят в политической сфере - исчезает само представление о политике. "Играизация" категорически все изменяет, политики становятся игровыми образами героев, спасителей, предводителей, и т.д. Кто на чем начинает играть - кто в теннис, кто на лыжах, кто изощряется так, что уже стал в проруби купаться, но играть надо, чтобы иметь эту "игровую" стоимость.

Повторяю, принципиальное отличие в том, что возникают прагматические стратегии. Абитуриенты в МГИМО играют в игру "Умники и умницы". Играют не просто так, не "понарошку", играют, чтобы достичь какой-то прагматической цели. Постоянно множатся игровые программы по телевидению. Даже интимность, сексуальные отношения, подвергаются "играизации" - игровые сексуальные практики рекламируются на каждом шагу. И именно они пользуются наибольшим авторитетом - получил играючи удовольствие, к тому же безопасное удовольствие за соответствующую плату. Я хотел бы отметить, что есть, конечно, очень интересные парадоксы "играизации", но жизненный принцип "играизации" - это упал-отжался и продолжай дальше. Твой авторитет, твой образ может быть нарушен, но это не конец. За счет игры ты можешь поправить и авторитет, и репутацию, примеров тому много. Больной Ельцин, когда стал играть - вышел танцевать - набрал ту репутацию, которая ему требовалось для победы.

Теперь буквально два слова по поводу самой теории. Данная теория позволяет изучать нечто стабильное в этом нестабильном мире - игровые коды, игровые практики. Мы перестали играть в городки, зато мы играем в нечто другое. Вот эти коды, в том числе, игровые коды авторитетов, коды репутации, можно изучать, они являются предметом той теории, которую я пытаюсь разрабатывать, и которую я пытаюсь отстаивать.

Сергей Кравченко,
доктор философских наук, заведующий
кафедрой социологии МГИМО