Меценат| Интернет-журнал Дж. Батиста Тьеполо. Меценат представляет Августу свободные Искусства. Собр. Эрмитажа
Информационный центр "Меценат" Интернет журнал "Меценат"
Архив номеров Свежий номер Новости Читальный зал Нас читают Наши подписчики
Рубрики
 
Информацию о благотворительной деятельности Вашей фирмы в поддержку культуры Вы можете направить сюда. Предложения, отзывы и замечания Вы можете направить WEB-мастеру или в редакцию
 
Добавьте наши баннеры
 
 
Наши партнеры:
 
Новостной проект для менеджеров культуры «Наследие и инновации»
 
Институт культурной политики
 
Агенство социальной информации
 
Форум Доноров
 
Национальный  фонд Возрождение Русской Усадьбы
 
Важно понимать, где именно Вы хотите купить недвижимость в Италии, купить отель.. Купить недвижимость в Италии на берегу моря недорого. На нашем сайте можно купить недвижимость в Италии на берегу моря недорого. Узнать цены на недвижимость в Италии можно на сайте или ? +7(495) 744-75-86.
 

Благотворительность сегодня похожа на старую даму в вуалетке

Благотворительность сегодня похожа на старую даму в вуалетке

От редакции:
В разговорах о современном состоянии благотворительности все чаще приходится слышать о необходимости изменения точки зрения на эту сферу деятельности и о поисках новых форм решения социальных проблем. Мы попросили высказать свою точку зрения по этим вопросам Ольгу Макаренко - одного из ведущих экспертов в сфере благотворительности, Председателя Совета некоммерческой корпорации "Интернациональные ресурсы" и Эксперта Государственной думы.

 

Корр.

Вы известный эксперт в области благотворительности. Как, на Ваш взгляд, обстоят дела в этой сфере, какие тенденции вы могли бы отметить?

О.М.

Если говорить о благотворительности или меценатстве в их традиционном значении, то они сегодня, безусловно, теряют свою актуальность. Они возникли в до-индустриальную эпоху и отражали реалии своего времени. Это не технологическое явление, а явление человеческого порядка. В основе традиционной благотворительности лежит эмоция - влечение сердца, сострадание, укоры совести, сознание греха, страх божьего суда и пр. Представители первого поколения купечества, вышедшие из староверов, давали деньги на строительство церквей, богаделен, приютов. Их дети, получившие европейское образование - создавали музеи и театры, собирали коллекции, строили современные клиники, помогали образовательной сфере. Благотворительность была частным делом каждого в отдельности, хотя иногда и вознаграждалась государством чинами или орденами.

Сегодня принципиально иная ситуация. В результате реформ мы получили такие масштабы неблагополучия, с которыми частным благотворителям справиться не под силу. На этом фоне традиционная благотворительность выглядит странной дамой в вуалетке, которую мало кто понимает. Нужду в деньгах сегодня испытывают все - здравоохранение, образование, культура, …и т.д. Социальная сфера так запущена, что непонятно с какого конца ее исправлять. Российский бизнес сначала активно помогал всем, кто, казалось, больше других нуждался. Особенно много помогали, например, детским домам. Почти у каждой фирмы был свой подшефный детский дом. А в итоге ничего в сущности не изменилось, все осталось на прежнем уровне. И у многих из предпринимателей уже нет прежнего желания что-то делать.

Недавно мы проводили социологическое исследование среди представителей бизнеса. Почти все они говорят, что благотворительность нужна, но пока они не готовы ею заниматься. Во-первых, потому что ресурсы нужны для развития бизнеса. А во-вторых, потому, что, как они считают, благотворительность в наших условиях непродуктивна. Капля в море погоды не делает. Пока деньги в прежнем объеме еще идут в двух направлениях – для поддержки больных детей и одаренных детей. А в остальных сферах традиционная благотворительность переживает сегодня период стагнации и постепенного угасания.

Корр.

Это тупик? И никаких перспектив?

О.М.

В отношении традиционной благотворительности и меценатства о перспективах пока говорить не приходится. Можно и нужно говорить об изменении понятия благотворительности и появлении принципиально новых ее форм. Я имею ввиду корпоративную филантропию, с одной стороны, и такое явление, как социально ответственный бизнес, с другой.

Корр.

В чем их отличия?

О.М.

Современная благотворительность становится более технологичной или, если угодно, более прагматичной. Она перестает быть частным делом одиночек. Теперь, в эпоху ОАО и ЗАО, решение о приоритетах принимаются коллегиально всеми акционерами и в своем выборе они руководствуются не личными пристрастиями, а интересами бизнеса. Корпоративная филантропия становится частью имиджевой политики, а расходы привязываются к статьям расходов отделов рекламы или департамента по связям с общественностью. Важную роль в этом выборе теперь играют вопросы окупаемости таких затрат.

Корпоративная филантропия выступает как еще одна функция бизнеса и ориентирована не на решение чьих-то проблем, а на создание благоприятной среды для своего бизнеса. А величина расходов на нее, как и на рекламу, ограничены необходимостью эффективности бизнеса и увеличения прибыли. Если вы посмотрите на зарубежный опыт, то там идет строжайший учет, чтобы ни один евро не ушел, если он не оправдан экономически.

Корр.

То есть получается какая-то "эгоистическая" благотворительность?

О.М.

Бизнес штука прагматическая. Бизнес - это машина. Нельзя осуждать машину за то, например, что она задавила собачку. Значит, люди просто не организовали движение таким образом, чтобы машина и собачка не встретились.

В России процессы переориентации бизнеса только начинаются. Еще 1,5 года назад вообще было непонятно, что происходит в социальных процессах в связи с деятельностью бизнеса, потому что одни явления накладывались на другие. Большое влияние на развитие процессов в России оказывает западная практика. Российский бизнес, ориентируясь на мировые стандарты, вынужден осваивать и такое довольно новое для нас явление, как социально ответственный бизнес.

Корр.

Сегодня о социально ответственном бизнесе идет много разговоров, но пока это больше похоже на рекламную шумиху, вокруг некоей пустоты.

О.М.

Нет, это ошибочное мнение. Социально ответственный бизнес на Западе – это уже почти узаконенное явление. Раньше бизнес отдавал налоги государству и на этом свою социальную ответственность считал законченной. Но сегодня, особенно крупный бизнес, где занято очень много работников, вынужден пересматривать свое отношение к социальным проблемам. Заботясь о персонале, он стал более внимателен к его социальным запросам. Выяснилось, что не все государства эти вопросы решают достаточно эффективно. И крупные компании (прежде всего международные и транснациональные), чтобы создать эффективные условия для работающих на своих предприятиях, расположенных в разных странах и даже разных континентах, стали брать решение этих проблем на себя (обеспечивать работающих питанием, организовывать разные формы досуга, строить свои базы отдыха и детские сад и т.д.). Оказалось, что у них это получается и лучше, и бизнес становится более рентабельным.

Понимание того, что социальные проблемы стали их проблемой – привело к осознанию идеи социальной ответственности бизнеса. Расчеты показали, что это даже выгодно бизнесу, особенно в долгосрочной перспективе. Замечено, что работники охотнее идут работать в компании, где больше внимания уделяется социальным вопросам. Люди охотнее несут деньги в банк, о котором известно, что благодаря тому, что он озабочен социальными проблемами данного города или региона (например – экологией), власти этого города к банку благоволят. Покупатели тоже при прочих равных условиях проявляют больше интереса к продукции тех компаний, которые публично заявили о себе, как социально ответственном бизнесе. Опыт показал, что социальная ответственность повышает устойчивость, а в связи с этим и доходность предприятия, ее можно измерить в денежном выражении. Все это стимулирует бизнес на продолжение такой практики.

Корр.

Так это на Западе!

О.М.

Во-первых, многие западные компании, работающие в России, принесли сюда этот опыт и здесь его развивают. Во-вторых, многие крупные российские компании успешно перенимают этот опыт. Потому что другого уже не дано. Просто современное участие бизнеса в решении социальных проблем общества здесь только начинается. Пока еще у нас сохраняется ситуация, когда предыдущие подходы перестают работать, а правил, регулирующих новые отношения, еще не создано. Сегодня каждая компания по одиночке пробирается сквозь наши заросли, где не только дорог, но даже тропинок не протоптано.

Корр.

И что же делать теперь?

О.М.

Во-первых, необходимо создавать механизмы регулирования и стимулирования социальной активности бизнеса, а для этого нужна единая государственная стратегия. Нужно, чтобы вице-премьеры по социальным вопросам не латанием дыр занимались, а разработкой альтернативных условий для развития социальной сферы. Во-вторых, для возрождения традиционной благотворительности, благотворительности от сердца, необходим средний класс, необходимо бороться с нищетой, работать над снижением разрыва между богатыми и бедными слоями населения.

Общество должно понять, что точно также, как исчерпываются природные ресурсы, так и трудовые ресурсы при их изнурительном использовании исчерпываются. Известно, что за определенным порогом нищеты начинаются необратимые процессы снижения интеллектуального и биологического потенциала нации. Но если нефть можно заменить на другие виды энергии, то трудовые ресурсы, их потенциал ничем заменить нельзя. Во всем мире уже научились ценить человека как свой главный ресурс - кроме России.

Есть такой показатель – индекс развития человеческого потенциала. Где этот индекс выше, там перспективы экономического роста лучше. В цивилизованных странах их развитие на 70% обеспечивает человеческий потенциал, трудовые ресурсы в глубоком понимании этих слов, и только 30% - природные ресурсы. И тенденция идет в направлении к 100-процентному влиянию на экономический рост первого. Там уже понимают, что природные ресурсы ограничены, а ресурсы человеческого потенциала – безграничны.

Корр.

Возможно, тогда, наконец, отпадет и надобность в благотворительности?

О.М.

Благотворительность – это один из первых шагов на пути восстановления уважения к человеку. Необходимо менять общественное сознание, чтобы все вокруг восхищались не: "Ах, какой у него мерседес!", а говорили: «Ах, какой человек пошел!», чтобы уважали не за количество денег на чьем-то счету, а за заслуги перед обществом. Надо выстраивать систему обшественных ценностей так, чтобы человек не столько об обогащении заботился, а сколько о том, чтобы добиться доверия и уважения людей к своим действиям.

Стоит вспомнить, как в самые трудные годы депрессии Америка сумела решить свои проблемы благодаря Рузвельту, который в основу своей программы заложил два главных пункта. Один связанный с решениями в области экономики, а второй – с поддержкой Голливуда и киноиндустрии, при условии их ориентации на создание позитива, на внедрение в общество американской мечты. Нам здесь и сейчас очень не хватает такого позитива. Слава богу, наши дети перестали играть в бандитов. Сегодня они играют в героев Шварцнегера, а нужно, чтобы у нас были свои герои и своя мечта.

Корр.

У нас уже искали национальную идею…

О.М.

Это был чисто чиновничий подход. Сегодня даже власть начинает понимать тупиковость таких попыток. Но она просто не знает, что нужно делать.

Корр.

А кто знает?

О.М.

Существует множество интересных идей. Возьмем, к примеру, огромную армию российских НКО. Сегодня они не выполняют той позитивной роли, какую они могли бы играть, потому что не созданы условия для существования некоммерческого сектора, его организации выключены из финансовых потоков. Стоит обратить внимание на опыт Англии, где созданы механизмы для сбора, концентрации и перераспределения средств на решение различных социальных проблем. Где созданы условия для наращивания средств в накопительных фондах, разработана система для контроля за расходованием этих средств, введены единые стандарты и единые правила для всех институтов, работающих в этой сфере. Ничего подобного у нас пока нет.

Корр.

Похоже, что и не будет, потому что многим здесь удобней работать без правил, не по правилам.

О.М.

Я тоже еще недавно была пессимистом. Но теперь какие-то надежды на перемены снова оживают. Еще несколько лет назад на все письма во властные структуры следовало глухое молчание. Теперь власть более охотно идет на сотрудничество с общественными организациями. И если в гражданских инициативах есть хоть намек на позитивные решения - идет ответная реакция. Впервые появилась возможность для межсекторального сотрудничества, когда для решения какой-то проблемы собираются вместе: общественные организации - властные структуры - бизнес.

Например, мы с группой врачей - неврологов разработали проект программы помощи больным с рассеянным склерозом, которая нашла отклик на федеральном уровне. Наметились позитивные сдвиги и в сотрудничестве с московской властью.

Корр.

Получается, что никакие общественные инициативы у нас невозможны без административной поддержки?

О.М.

По-моему, пока не надо этого пугаться. В начале 90-х у нас приватизировали многие объекты социальной сферы. А сегодня, посмотрите, сколько уже негосударственных школ, музеев, театров и т.д. снова просятся обратно в госсистему. Такова наша реальность, что здесь роль государства была и еще долго будет наиважнейшей. И Третий сектор без поддержки государства не сможет встать на ноги. Только вместе мы сможем что-то изменить в этой стране.

Ольга Макаренко

 
<< Содержание >>
     
На главную страницу Назад Rambler's Top100
Индекс цитирования Copyright © Фонд "Общество "Меценат". Все права зарегистрированы. 2004 г.
При перепечатке материалов, ссылка на журнал обязательна

Реализация проекта:
Иванов Дмитрий