От редакции:

В обществе любой социальной формации и любого классового устройства всегда существуют группы (классы, слои), занимающие исключительное положение в общественной иерархии, представляющие, своего рода, «эталон» или «образцовую меру» для данного общества на данный момент времени. Это правило остается неизменным во все времена, хотя состав элит и культивируемые ими ценностные нормы могут изменяться.

Российские реформы 90-х годов избежали революционных потрясений 1917 года в деле общественного переустройства. Ключевые позиции в новой российской иерархии остались за представителями старой, советской элиты. Тем не менее, оставшейся непотопляемой ее части пришлось таки потесниться и смириться с появлением новых претендентов на «элитарность». Сегодня мы наблюдаем формирование новых «элитных» групп в самых разных сферах общественного строительства новой российской государственности.

«Определение элиты в современной социологии и политологии – по наблюдению специалистов, - довольно многозначно. Так, В.Парето относил к ней людей, достигших наивысших успехов в своей деятельности; Г.Моска — наиболее активное и организованное в политическом отношении меньшинство, ориентированное на власть; людей, пользующихся в обществе наибольшим престижем, статусом, богатством или обладающих интеллектуальным и моральным превосходством над массой (Х.Ортега-и-Гассет); меньшинство, выполняющее важнейшие функции в обществе и обладающее наибольшим влиянием (Р.Даль) и т.п.».

Не углубляясь в тонкости научных дефиниций, сосредоточим внимание, главным образом, на той немногочисленной группе, которая сегодня занимает лидирующие позиции в секторе экономических преобразований. Этот выбор не случаен. «Покаянные письма» из Бутырки Михаила Ходорковского актуализировали в общественном мнении тему "олигархов" и смежные с ней проблемы. Появление этих писем, при всей разности отношения к ним, обозначило некий водораздел между известным прошлым и неопределенном будущем. Они стали катализатором процесса переосмысления роли бизнес-элиты в жизни общества.

*

В отличие от элиты советского периода, которая категорически сторонилась публичности и тщательно оберегала свою жизнь от постороннего взгляда, формирование новой элиты происходит под пристальным вниманием любопытных журналистов. Их судьбы стали важной частью социального пространства. О наиболее заметных персонах российского бизнеса написано немало статей. Выпущено немало критических стрел. В свою очередь, российские компании тратят огромные средства на оплату услуг пиар-специалистов по созданию привлекательных виртуальных образов российского бизнеса.

А в итоге, читатели российской прессы (поклонники радио и телевидения, а теперь и интернета) получили невообразимую, гремучую смесь взаимоисключающих оценок, мнений и точек зрения. Однако, судя по различным социологическим опросам, читатели (слушатели, зрители) имеют на этот счет свое собственное мнение. И это мнение оказалось нелицеприятным для бизнес-элиты до такой степени, которую многие рассматривают, как критическую и опасную.

После появления «дела ЮКОСа» и красноречивых выборов в Госдуму, наконец, и бизнес сообщество обеспокоилось отношением к нему российского населения. Для исправления этой ситуации в пожарном порядке была проспонсирована серия Конференций, на которых представители компаний и экспертное сообщество убеждали журналистов в социальной ответственности нашей бизнес-элиты. Участие в них приняли даже первые лица крупнейших компаний, прежде не снисходившие до публичного обсуждения подобных вопросов. Теперь, усилиями РСПП и Форума доноров, «агит-конференции» будут проводиться по столицам всех федеральных округов России.

Налаживание диалога с обществом – это новая задача для российской бизнес-элиты, привыкшей решать проблемы через закулисные переговоры с властью. Возможно, со временем она научится делать это лучше, чем теперь.

На наш взгляд, честное и непредвзятое освещение жизни и деятельности российской бизнес-элиты самый верный путь в этом направлении.

Что собой представляет современная бизнес-элита? Как она себя позиционирует по отношению к другим социальным группам? Какие новые жизненные стандарты она реализует, какие ценностные нормы предлагает? Но, прежде всего - как оценивают эти предложения современники в лице представителей научной и журналистской части общества? Вот круг вопросов, которые мы намерены обсудить в этом номере.